Пойми других, чтобы понять себя

Ориентация на социальное доминирование

admin — Fri, 05 Mar 2010 19:14:15 +0000

«Некоторые группы людей просто-напросто не равны другим». «Иногда необходимо наступать на других, чтобы продвигаться вперед в жизни». «Некоторые люди представляют собой большую ценность, чем остальные». Такие заявления свойственны индивидам с сильной ориентацией на социальное доминирование. Ориентация на социальное доминирование (Social dominance orientation) — это характеристика, которая говорит о том, насколько человек хочет, чтобы его (ее) собственная группа доминировала над другими группами и была выше их (Pratto, Sidanius, Stall-worth & Malle, 1994; Sidanius & Pratto, 1999). В отличие от тех, кто считает, что со всеми людьми следует обращаться одинаково, личности с сильной ориентацией на социальное доминирование предпочитают общественные системы, в которых группы выстроены по ранжиру, в соответствии со своей «ценностью». Они полагают, что наивысшая группа (часто их собственная) должна быть богаче и обладать большей властью.
Ориентация на социальное доминирование (Social dominance orientation) —желание человека, чтобы его (ее) собственная группа доминировала над другими группами и превосходила их с социальной и материальной точки зрения.
Люди, которые отличаются сильной ориентацией на социальное доминирование, особенно склонны держаться за негативные стереотипы и предубеждения, направленные против групп с более низким статусом, возможно, потому, что такие стереотипы и предубеждения помогают оправдать существующую социальную иерархию. Например, американцы с сильной ориентацией на социальное доминирование более предвзято относятся к афроамериканцам и арабам, чаще осуждают браки между представителями различных рас и отрицают права гомосексуалистов и лесбиянок, а также в большей степени поддерживают политику правительства, посредством которой Соединенные Штаты способны доминировать над другими народами (Pratto et al., 1994).
Ориентация на социальное доминирование способствует развитию предубеждений не только среди американцев. В большинстве стран имеется своя социальная иерархия, в рамках которой более влиятельные группы держат в своих руках значительную долю власти, подчиняя себе группы менее высокого статуса (Murdock, 1949). В Канаде, например, составляющее большинство белое население контролирует почти все богатство страны, а племена индейцев-аборигенов и иммигранты из Азии борются за улучшение своего политического, социального и экономического положения. В Тайване «люди с материка» (иммигранты из континентального Китая времен гражданской войны середины XX века) обладают наибольшей властью, «тайваньцы» (потомки жителей континентального Китая, переселившихся на остров 13 веков назад) занимают второе место в иерархии, а коренные жители острова являются самой бедной из всех трех групп. В Израиле евреи из ветви ашкенази, чьи предки жили в Европе, более влиятельны, чем сефарды, чьи предки жили в Северной Африке или на Ближнем Востоке. Израильские арабы составляют только 18% населения страны и имеют мало реальной власти, а палестинцы — и того меньше. Можно теоретически предположить, что стремясь оправдать такую разницу во власти и богатстве, люди с сильной ориентацией на социальное доминирование, проживающие в этих и других странах, должны быть особенно склонны придерживаться негативных стереотипов и предубеждений в отношении представителей групп со сравнительно низким статусом (Jost & Banaji, 1994).
Чтобы проверить эту гипотезу, Фелиция Прат-то и ее коллеги (Pratto, 1998; Sidanius & Pratto, 1999) измерили ориентацию на социальное доминирование у людей, живущих в Канаде, Тайване, Китае и Израиле. Затем они спрашивали граждан этих стран, что они думают о женщинах и о группах, имеющих в данной стране сравнительно низкий статус. И здесь между представителями разных народов обнаружилось поразительное сходство. Во всех странах мужчины с сильной ориентацией на социальное доминирование демонстрировали более высокий уровень «мужского шовинизма». Кроме того, в большинстве стран ориентация на социальное доминирование оказалась связанной со склонностью к предубеждениям. В Канаде люди с сильной ориентацией на социальное доминирование предвзято настроены по отношению к коренному населению и гомосексуалистам; в Тайване те, кто отличается сильной ориентацией на социальное доминирование, предубежденно относятся к тайваньским аборигенам; в Израиле такие люди не любят евреев-сефардов, арабов и палестинцев. Только в Китае, где этнические группы низкого статуса живут в некотором отдалении от основного китайского населения (например, в Тибете или в Монголии) и не представляют собой особой опасности для существующей иерархии, не обнаружено связи между ориентацией на социальное доминирование и негативными предубеждениями.
Мы видим, таким образом, что ориентация на социальное доминирование работает одинаково по всему пространству земного шара: во всех исследованных на сегодня культурах индивиды с сильной ориентацией на социальное доминирование демонстрировали предвзятость по отношению к людям другого пола и в большинстве стран — к людям других национальностей и рас.

Неудачи

admin — Sun, 28 Feb 2010 19:36:53 +0000

Пекарня, в которой Си Пи Эллис работал разносчиком готовой продукции, закрывалась, и ему нужно было искать другую работу. Поэтому для него было просто подарком судьбы то, что как раз в это время местная автозаправочная станция оказалась выставлена на продажу, и еще большим везением стало то, что владелец соседнего магазинчика предложил ему партнерство. Увидев в этом шанс улучшить свою жизнь, Эллис обеими руками ухватился за такую возможность и вложил в дело всего себя. Однако, несмотря на то, что он обладал очень неплохими навыками автомеханика, трех классов образования было явно недостаточно, чтобы успешно вести бизнес. В конце каждого месяца, после оплаты всех счетов, он вновь с огромным разочарованием обнаруживал, что его благосостояние нисколько не увеличилось! Примерно в это время Си Пи Эллис впервые принял участие в акции Ку-клукс-клана и всего через несколько недель стал его членом. Было ли это случайным совпадением? Возможно, нет.
Когда наш образ «я» находится под ударом вследствие фрустрации или неудачи, мы в большей степени склонны принижать членов стигматизированных групп (Crocker et al., 1987; Miller & Bugelski, 1948; Sinclair & Kunda, 2000; Spencer, Fein, Wolfe, Fong & Dunn, 1998). Рассмотрим эксперимент, на первой стадии которого студенты Мичиганского университета проходили тест интеллекта и получали фиктивные «ответы», говорящие о том, что они либо довольно хорошо, либо довольно плохо справились с тестом (Fein & Spencer, 1997). Затем испытуемые получали второе задание: оценить личность и квалификацию претендента на работу. Некоторые из участников эксперимента узнавали, что претендентка, которую им предстояло охарактеризовать, была еврейкой, что активизировало у них стереотип «американской еврейской принцессы». Другим студентам претендентка на работу была представлена как итальянка, что не активизировало никаких связанных с этой популяцией негативных стереотипов. Те студенты, которые думали, что они хорошо справились с тестом интеллекта, оценивали обеих кандидаток одинаково высоко. Те же, кто думал, что справился с тестом плохо, оценивали еврейскую претендентку намного менее благожелательно, чем итальянку. Интересно, что студенты, принижавшие достоинства еврейской претендентки на работу, впоследствии демонстрировали повышение своего личного самоуважения, и это доказывает, что люди иногда могут реставрировать пошатнувшееся самоуважение, принижая представителей групп, в отношении которых существуют негативные стереотипы.
Как показывают эти исследования, неудачи склоняют нас к дискриминации и предубеждениям. Взяв на вооружение идею благородства и безупречности белых христиан, проповедуемую Ку-клукс-кланом, Си Пи Эллис мог противодействовать угрозе, созданной для его самоуважения трудностями, с которыми он встретился на ниве предпринимательства.

Потребность в структуре

admin — Fri, 19 Feb 2010 12:47:55 +0000

Некоторым людям нравится, чтобы их жизнь была относительно простой и хорошо организованной. Они не любят перебоев и неожиданных событий и стараются найти простые способы видения мира. Эти люди отличаются высокой потребностью в структуре (Thompson, Naccarato & Parker, 1989). Поскольку стереотипы — это один из способов упрощения мира, такие люди чаще применяют имеющиеся у них в запасе стереотипы, чтобы понять других (Naccarato, 1988; Neuberg & Newsom, 1993). Они также в большей степени склонны формировать стереотипы, встречаясь с новыми группами.
Рассмотрим, например, эксперимент, поставленный Марком Шеллером и его коллегами (Schaller, Boyd, Yohannes & O'Brien, 1995). Участников просили определить относительный уровень интеллектуальных возможностей двух групп, обозначенных как АиБ,на основании способности членов группы решать простые и сложные анаграммы (загадки в виде текста с переставленными или вычеркнутыми буквами). Участники узнавали о том, что в каждой группе по 25 членов, затем им сообщали, смог или не смог каждый из членов группы успешно решить свою анаграмму. В целом представители группы Б решили больше анаграмм, чем представители группы А. Однако из информации, полученной участниками эксперимента, было ясно также и то, что представителям группы А досталось намного больше трудных анаграмм. Хотя в действительности члены группы А лучше решали как простые, так и сложные анаграммы, уровень их успеха в целом был не так высок, потому что им приходилось иметь дело с более трудными задачами. Те участники эксперимента, которые пожелали бы найти способ оценить группы с помощью простейших стереотипов, могли взять за основу общее количество решенных задач. Однако это заставило бы их ошибочно признать членов группы А менее интеллектуальными, чем члены группы Б. Как и предсказывали ученые, участники, у которых прежде была выявлена высокая потребность в структуре, в первую очередь обращали внимание на легкодоступную, простую информацию, формируя, таким образом, ошибочный стереотип.
Эти результаты позволяют нам по-новому взглянуть на некоторые распространенные стереотипы. Например, какая-то часть белого населения считает, что люди с черным цветом кожи от рождения обладают низким интеллектом и криминальными наклонностями. Может быть, те, кто придерживается этих стереотипов, просто не уделяют достаточного внимания ситуационным факторам, которые, как известно, влияют на развитие интеллекта и склонность к криминальному поведению, таким как ограниченные возможности в сфере образования и бедность (Fairchild, 1994)? Точно так же, может быть, стереотип о том, что женщины по природе являются более социальными существами, чем мужчины, обязан своим возникновением неспособности в полной мере учитывать различие в ролях, которые исполняют мужчины и женщины на работе и в семье (Cejka & Eagly, 1999; Eagly & Steffen, 1984; Hoffman & Hurst, 1990)? Открытия Шеллера и его коллег убеждают нас в том, что ответы на эти вопросы могут быть положительными, — некоторые люди, особенно те, кто испытывает сильную потребность в структуре, формируют у себя ошибочные или преувеличивающие реальное положение дел стереотипы о врожденном характере определенного поведения, потому что подпадают под влияние предвзятости в сопоставлении причин (correspondence bias), то есть они не могут адекватно оценить ситуационные влияния на поведение человека.

Простое присутствие других и социальная фасилитация

admin — Sat, 13 Feb 2010 13:25:34 +0000

Норман Триплетт был фанатиком велосипедных гонок. По случайному совпадению он еще оказался психологом. Однажды Триплетт заметил, что велосипедисты ехали быстрее рядом с другими велосипедистами и медленнее, когда ехали в одиночку. Психолог направился в лабораторию и провел один из первых экспериментов в социальной психологии. Триплетт (Triplett, 1897—1898) попросил детей крутить рыболовные катушки как можно быстрее. Оказалось, что дети крутили катушки гораздо быстрее в присутствии других, чем когда выполняли задание одни.
Триплетт приписал это явление инстинкту соперничества, пробуждающемуся в присутствии других людей. Однако Триплетт не знал, что человек начинает лучше выполнять действия в присутствии не только конкурентов, но и просто случайных людей, оказавшихся рядом. Почему уже одно присутствие других приводит к тому, что выполнение задания улучшается? Роберт Зайонк (Zajonc, 1965) отметил, что присутствие других возбуждает человека; рядом с другими у человека усиливается сердцебиение, убыстряется дыхание и проявляются другие признаки физиологического возбуждения. Зайонк также вспомнил хорошо известные данные о том, что возбужденные люди чаще проявляют доминантные реакции, то есть знакомые, хорошо усвоенные образы поведения (Spence, 1956). Ученый сделал вывод о том, что само присутствие других возбуждает нас и вызывает доминантные реакции.
Если Зайонк рассуждал правильно, то пребывание рядом с другими должно в одних случаях улучшать выполнение действий, а в других — ухудшать. Когда доминантная реакция помогает выполнению задания, то присутствие других должно усовершенствовать выполнение действия. Возьмем, к примеру, опытного рабочего на сборочной линии, устанавливающего левое переднее крыло на автомобиле. При такой работе человек вставляет крыло в рамку и затем заталкивает его на место.Поскольку рабочий на автозаводе быстро усваивает такую операцию и хорошо знает свое дело, то доминантная реакция — сначала выровнять, а затем затолкать — позволяет рабочему хорошо справиться с задачей. Так что если по цеху станут ходить люди и усилят возбуждение рабочего, то он или она должны работать продуктивнее, чем обычно.
Но что произойдет, если впоследствии дизайн автомобиля изменится и потребуется выполнить другую процедуру: сначала выровнять крыло, а потом навесить? Будет ли в этом случае рабочий лучше выполнять операцию в присутствии других? Скорее всего, нет, предположил Зайонк, потому что доминантная реакция рабочего больше не будет соответствовать его работе. Чем больше людей проходят мимо рабочего, тем больше доминантная реакция — заталкивание автомобильного крыла будет мешать рабочему, и он не сможет аккуратно присоединить крыло к креплениям. Когда наши хорошо отработанные и привычные доминантные реакции не улучшают выполнение задания, — как это бывает в случае новых и неосвоенных задач, то присутствие других должно ухудшать работу.
Многочисленные исследования подтверждают эту теорию социальной фасилитации: присутствие других действительно улучшает выполнение усвоенных простых заданий и мешает выполнению неосвоенных и сложных операций (Bonds & Titus, 1983; Guerin, 1993). В качестве примера приведем эксперимент Джеймса Майклса и его коллег (Michaels et al., 1982). После того как исследователи понаблюдали за игроками в пул в Виргинском политехническом институте и оценили меткость ударов, четыре помощника экспериментатора вошли в зал и стали смотреть за игрой. Как и предсказывает теория социальной фасили-тации, хорошие игроки, когда за ними наблюдали, показывали результаты лучше, чем прежде, количество метких ударов у них увеличивалось с 71 до 80%. И наоборот, менее талантливые игроки, у которых еще не было достаточного навыка, справлялись хуже, и уровень успешных ударов у них снижался с 36 до 25%.
Социальная фасилитация (Social facilitation) —
процесс, происходящий, когда присутствие других делает более вероятной доминантную реакцию и ведет к более совершенному выполнению задачи в хорошо освоенных заданиях и ухудшает выполнение неосвоенных задач.
Одного присутствия других, по-видимому, достаточно, чтобы человек чаще проявлял доминантную реакцию (см., например: Schmitt, Gilo-vich, Goore & Joseph, 1986). В самом деле, даже простейшие животные, такие как тараканы, усиливают свою доминантную реакцию в присутствии других тараканов (Zajonc, Heingartner & Herman, 1969). У людей оценивающее восприятие и отвлечение внимания может еще больше увеличить этот эффект. Во-первых, когда люди считают, что наблюдатели явно оценивают их действия, они больше возбуждаются и это возбуждение усиливает проявление доминантой реакции (Cottrell, 1968; Seta & Seta, 1992; Seta, Crisson, Seta & Wang, 1989). Так, если рабочий видит, что за его действиями наблюдают и оценивают, то доминантная реакция у него будет выражена ярче, чем в случае, когда рядом будут находиться люди с завязанными глазами, которые не в состоянии оценить ситуацию (Cotrell, Wack, Sekerak & Rittle, 1968). Во-вторых, как знает любой студент, занимающийся подготовкой к экзаменам в шумном общежитии, присутствие других всегда отвлекает, так что приходится бороться с шумом только для того, чтобы сосредоточиться на учебе. Возьмем пример возбуждения, которое испытывает рабочий, когда пытается подавить уже угасающую доминантную реакцию и при этом игнорирует толпы шумных людей, расхаживающих взад и вперед по его рабочему месту (Baron, 1986; Sanders, 1981). Поскольку человек склонен отвлекаться, и зачастую мы верим, что другие оценивают нас, даже когда это не так, то эти два обстоятельства ведут к тому, что наше возбуждение усиливается рядом с другими, и мы чаще проявляем доминантную реакцию.
В целом, скорее всего, в присутствии других человек поведет себя наиболее привычным для него или нее образом. Как мы увидим дальше, случайные скопления людей также влияют на человека, но несколько иначе.

Зачем человеку группа?

admin — Sat, 16 Jan 2010 13:42:04 +0000

Маргарет Тэтчер в политике вела себя как безжалостный индивидуалист, всю свою политическую жизнь она подчеркивала потребность в независимости и личной ответственности: «Я собираюсь сделать для вас только одно — дать вам больше возможностей делать что-то для себя. Если вы не сможете этого сделать сами, очень жаль. Мне нечего вам предложить» (цит. по: Gardner, 1995, 236).
И тем не менее даже она считала, что необходимо принадлежать к какой-либо группе. Люди,очевидно, обладают базовой «потребностью в принадлежности» (Baumeister & Leary, 1995; McDou-gall, 1908). Такое предположение подтверждается кросс-культурными данными, открывающими универсальность жизни в группе. (Coon, 1946; Mann, 1980). Но почему группы имеют для нас столь большое значение, что мы стремимся проводить в них так много времени? Что группа делает для нас?
Люди стремятся войти в группы по разным причинам (Mackie & Goethals, 1987; Moreland, 1987). Порой мы присоединяемся к группе, потому что она дает нам возможность открыто выражать свои взгляды: можно привести пример группы противников смертной казни. Группа собирается вместе в ночь запланированной казни и молится при свечах. В других случаях мы присоединяемся к группам, потому что они дают нам необходимую эмоциональную поддержку, как в случае, когда пациенты, больные раком, посещают группы поддержки.
В этой главе мы рассмотрим еще две существенные причины того, почему люди входят в группы: вместе с другими человек делает то, что не смог бы эффективно сделать иным образом, а кроме того, человек в группе наиболее эффективно делится имеющейся у него информацией и получает новую. Мы также рассмотрим и достижение вторичной цели — лидерства, и связанных с ним материальных и социальных преимуществ. Хотя люди редко входят в группы только для того, чтобы стать лидерами, многие начинают стремиться к лидерству по мере того как осознают преимущества такого положения.

Насколько большой должна быть группа?

admin — Wed, 13 Jan 2010 13:51:06 +0000

Поскольку для выполнения разных задач требуются неодинаковые навыки и люди, то мы также можем предположить, что и размер групп может варьироваться: для выполнения одних задач подойдут малые группы, а для других — большие. При выполнении аддитивной задачи требуется, чтобы каждый член группы делал одно и то же. В этом случае продуктивность определяется простым суммированием работы всех членов группы (Steiner, 1972). Например, все рабочие на линии упаковки маринованных огурцов кладут огурцы в банки, все члены команды по перетягиванию каната тянут за веревку и все фанаты на трибуне подбадривают свою команду. Если мы сложим вместе количество банок, упакованных каждым рабочим, силу тяги каждого члена команды по перетягиванию каната или децибелы шума, производимого всеми фанатами, мы получим общую продуктивность любой из этих групп. Что касается аддитивных задач, то чем больше людей выполняют их, тем выше общая продуктивность группы. Конечно, как мы уже выяснили раньше, большие группы могут столкнуться с проблемой реализации полного потенциала. Проблема заключается не только в том, что люди в группах порой бездельничают (Karau & Williams, 1993; Shepperd, 1993), иногда трудно эффективно координировать усилия многих людей (Diehl & Stroebe, 1987; Latane et al., 1979).
В дизъюнктивном задании продукт группы выбирается на основании индивидуальных усилий одного из ее членов (Steiner, 1972). В результате успех группы зависит от продуктивности самого успешного ее члена. Представьте, что ряд рекламных агентств борется за очень прибыльный заказ. Так как агентства связаны жесткими сроками, то каждое предоставляет своим работникам несколько дней на разработку идей, понимая, что им нужно будет еще время, чтобы объединить свои усилия и представить интересное предложение. Через три дня, при прочих равных условиях, у каких агентств окажутся самые лучшие идеи: у агентств поменьше или у крупных агентств? Если вы думаете, что победят крупные агентства, то вы правы. В силу своего размера они, вероятнее всего, наймут по крайней мере одного человека, который предложит особенно интересную идею. Они также, вероятно, разработают и несколько особенно плохих идей, но так как каждое агентство будет представлять свои лучшие идеи, то, вероятно, заказ получат именно крупные агентства (Frank & Anderson, 1971). Чтобы успешно справиться с дизъюнктивными заданиями, группы поменьше должны иметь в среднем более опытных и творческих сотрудников, чем их крупные конкуренты.
Наконец, давайте рассмотрим задания, которые можно выполнить только в том случае, если каждый член группы эффективно справляется со своей работой: если один терпит неудачу, то проваливается вся группа. Так, альпинисты в связке двигаются со скоростью самого медлительного члена своей команды, а суд посадит преступника за решетку только в том случае, если следователь, экспертиза и прокурор успешно справятся со своей работой. Для таких конъюнктивных заданий успешность группы определяется деятельностью того, кто выполняет работу хуже всех. Поскольку в больших группах чаще встречаются один или два человека, работающие особенно плохо, то большие группы при выполнении конъюнктивных задач обычно оказываются менее успешными, чем группы поменьше (Frank & Anderson, 1971; Steiner, 1972). Что может предпринять толковый менеджер, когда у него в команде есть слабые работники, участвующие в выполнении конъюнктивных задач? Если они не могут убрать их из команды или обучить работать более эффективно, то менеджеры пытаются дать наименее компетентным людям самое простое задание и таким образом сводят к минимуму вред, причиняемый этими членами группы.
В целом большие группы более выгодны для решения аддитивных и дизъюнктивных задач, но оказываются не очень полезны в решении конъюнктивных задач.
Аддитивная задача (Additive task) — такой вид работы, когда каждый член группы выполняет одинаковые обязанности; продуктивность группы определяется суммарным вкладом ее членов.
Дизъюнктивная задача (Disjunctive task) — такой вид работы, когда продукт деятельности группы отбирается на основе работы только одного члена группы; продуктивность группы определяется работой наиболее успешного ее члена.
Конъюнктивная задача (Conjunctive task) —
такой вид работы, когда успех достигается только если все члены группы действуют успешно; продуктивность группы, таким образом, ограничена деятельностью наименее успешного члена группы.

Неопределенность

admin — Mon, 28 Dec 2009 13:58:06 +0000

Неопределенная ситуация у большинства из нас вызывает потребность в получении новой информации. Вам легко представить следующую сцену: ваш визит к врачу уже подходит к концу, вдруг врач вновь входит в кабинет, выглядит озабоченным и говорит: «У меня плохие новости. У вас опухоль мозга и вам срочно нужно сделать нейрохирургическую операцию». Вы, впав в шок и растерявшись, засыпаете врача вопросами, но в следующие дни все новые и новые вопросы не дают вам покоя и заставляют снова и снова думать об операции. Вы хотите знать, что это будет за операция и как вы себя будете чувствовать потом. Вы думаете о том, насколько обоснованы ваши страхи, и не принимаете ли вы все слишком близко к сердцу. Столкнувшись с неопределенностью, вы хотите получить информацию.
Вспомним пример серии классических экспериментов Стенли Шахтера (Schachter, 1959), изучавшего, как неопределенность влияет на то, присоединится человек к другим или нет. Исследователи предупредили участников, что им нанесут удары электрическим током, и шок будет или «очень болезненным» (состояние сильного страха) или «вообще безболезненным» (состояние слабого страха). Пока исследователи делали вид, что подготавливают оборудование, участникам предоставляли выбор — «ждать ли им эксперимента в компании или с другими людьми». Участники с высоким уровнем страха, как правило, предпочитали ждать с другими, находившимися в той же ситуации. Как пишет Шахтер: «Страдающий человек любит не просто компанию, а компанию таких же страдающих людей». Он предположил, что такое предпочтение помогало участникам эксперимента получить информацию. Когда испуганные испытуемые находились с этими потенциально «страдающими» другими и наблюдали за их поведением, то могли оценить обоснованность или необоснованность собственных страхов. Неопределенные обстоятельства мотивируют человека получать информацию от других людей и погружаться в процессы социального сравнения, рассматривавшиеся нами в различных главах этого учебника (Festinger, 1954).
Разумеется, люди, попадая в неопределенную ситуацию, также хотят точно знать, что им предстоит в будущем. В результате они часто присоединяются к группам тех, кто уже прошел этот путь, — тем, кто уже пережил событие и может рассказать им, что их ждет впереди (см., например: Kirkpatrick & Shaver, 1988). Так, пациенты больниц, находящиеся в ожидании серьезной медицинской операции, например коронарного шунтирования, предпочитают находиться в палате с пациентами, уже прошедшими процедуру, а не с теми, кто, как они, еще ждет ее (Kulik & Mahler, 1989). В действительности, когда пациенты ожидают коронарного шунтирования в помещении с пациентами, уже прошедшими операцию, то информация помогает снизить их тревожность (Kulik & Mahler, 1987). Экспериментальное исследование показывает, почему это может происходить: люди, сталкиваясь с неопределенными, пугающими событиями, получают более ценные ответы на свои вопросы, когда задают их тем, кто уже пережил событие, чем тем, кто, как и они сами, находится в такой же неопределенной ситуации (Kulik, Mahler& Earnest, 1994).

Трансформирующие лидеры

admin — Mon, 07 Dec 2009 14:53:55 +0000

Мы уже видели, что лидеры действуют эффективно, если приспосабливают свой стиль к потребностям группы. Однако это правило имеет исключения. Некоторые лидеры эффективны не потому, что изменяются сами, а так как способны преобразовать группу (Bass, 1985; Burns, 1978; House & Shamir, 1993). У вас когда-нибудь был учитель, тренер или начальник, который вдохновлял вас проявлять максимум способностей, отдавать все свои силы на благо группы или даже всего общества? Более десяти лет назад Бернар Басс и Брюс Аволио из Центра исследований лидерства в Государственном университете Нью-Йорка начали программу обширных исследований. Они задавали один и тот же вопрос южно-африканским руководителям высшего звена и полковникам американской армии. На основе ответов участников они составили Многофакторный опросник по лидерству, и в последующие годы опробовали его на многих группах по всему миру, включая руководителей в Новой Зеландии, Индии и Японии; менеджеров высшего и среднего звена 500 крупнейших фирм, а также армейских офицеров из Канады и Германии. Используя материалы этого исследования,психологи сделали вывод, что лидеры, способные не только вызывать одобрение своих подчиненных, но и добиваться высокой продуктивности, обладают определенными характеристиками (Bass& Avolio, 1993; Geyer & Steyrer, 1998). Людей, обладающих несколькими такими характеристиками, исследователи назвали трансформирующими лидерами. Так же как Джон Ф. Кеннеди, Мартин Лютер Кинг и даже Адольф Гитлер, такие личности способны значительно изменять мотивацию, мировоззрение и поведение своих последователей. Такие лидеры формируют стремления и я-концепции последователей, так что успех всей группы становится и личным успехом последователей, а цель лидера становится их собственной целью (House & Shamir, 1993). Такие лидеры интеллектуально стимулируют своих последователей, позволяют им испытать свои жизненные позиции и ценности, убеждают последователей, что те лично играют значительные роли и вносят важный вклад в общее дело. В табл. 4.2 мы перечисляем характеристики трансформирующего лидерства.
Трансформирующее лидерство (Transformational leadership) — лидерство, изменяющее мотивацию, взгляды и поведение последователей, создавая таким образом наилучшие условия для достижения целей группы.

Итак, мы выяснили, что лидеры достигают эффективности двумя основными путями: они могут приспосабливать свои стили к существующим потребностям группы либо вдохновлять группу на выполнение своих собственных целей. Рассматривая лидерство само по себе, мы увидели, что эффективность лидерства определяется взаимодействием личности (потенциального лидера) и ситуации (группы).

Взаимосвязанные проблемы и их решения

admin — Mon, 23 Nov 2009 15:14:46 +0000

Что могло подвигнуть жителей индийской провинции Ассам устроить пятичасовую бойню, закончившуюся убийством 1700 бенгальских эмигрантов? Исследованием этого и других подобных инцидентов, имевших место по всему миру, занималась специально собранная команда из 30 ученых (Homer-Dixon et al., 1993). Они обнаружили одну общую схему: в ряде стран избыток населения ведет к истощению природных ресурсов, что, в свою очередь, налагает непосильное бремя на экономику. Кратковременные решения возникающих экономических проблем (такие как экстенсивная вырубка дождевых лесов в погоне за скорой прибылью) только усугубляют эти проблемы в длительном периоде времени.
Учитывая стремительный рост численности населения планеты, команда исследователей пришла к выводу, что разрушение окружающей среды и межнациональные конфликты, вполне вероятно, будут продолжаться и далее. Например, рост населения на таких территориях, как Бангладеш, Центральная Америка или Африка, нанес существенный вред природной среде и источникам пищи в этих странах, что заставило местных обитателей мигрировать в поисках условий, пригодных для жизни. Эта миграция, в свою очередь, приводит к межнациональным конфликтам, когда народы вступают в борьбу за оставшиеся ценные земли и ресурсы. Кровавый поход против бенгальских иммигрантов — не историческая аномалия. Подобные случаи геноцида в последние годы становятся все более распространенными в Африке, Центральной Америке и Европе.

Теория социального научения агрессии

admin — Sat, 14 Nov 2009 16:16:12 +0000

Одной из самых значительных психологических теорией агрессии является теория социального научения, разработанная Альбертом Бандурой (Bandura, 1973, 1983). Согласно этой модели, на агрессивное поведение оказывают влияние вознаграждения, ассоциирующиеся с агрессией. Эти вознаграждения могут поступать напрямую — например, когда отец покупает своему сыну мороженое после того, как тот принимает участие в драке, или дарит ему в качестве рождественского подарка огнестрельное оружие. Здесь приводится снимок, на котором изображен юный Эндрю Гольден, позирующий в военной униформе с ружьем в руках. Улыбка и поза дают понять, что его родители в раннем детстве поощряли игру мальчика с огнестрельным оружием. Несколько лет спустя Эндрю, которому исполнилось уже 11 лет, и Митчелл Джонсон 13-ти лет методично расстреляли четырех товарищей по школе и учителя. Как и у Эндрю, игра Митчелла с оружием с самого раннего детства поощрялась его родителями и даже бабушкой с дедушкой.
Вознаграждение может приходить и косвенным путем, в форме наблюдения. Как полагает Бандура, при просмотре кинофильмов и телепрограмм, в которых привлекательные и симпатичные персонажи бьют других ногами и кулаками, а также стреляют в тех, кто подвергает их в состояние стресса, дети усваивают, что насилие является приемлемым способом разрешения конфликтов. Как раз за несколько месяцев до убийств, совершенных Джонсоном и Гольденом, 14-летний Майкл Карнил аналогичным образом застрелил восемь своих одноклассников в Падуке, штат Кентукки. До этого Карнил не так давно видел фильм, в котором кинозвезда Леонардо Ди Каприо проделывал то же самое.
В классической серии экспериментов Бандура и его коллеги исследовали процессы, в которых дети начинали имитировать агрессивное поведение. В одном эксперименте детям было продемонстрировано поведение, при котором насилию подвергалась кукла Бобо (надувная в натуральную величину кукла-клоун с красным носом, который «пищит», когда его бьют). Исследователи обнаружили, что если дети видели, как агрессор получает вознаграждение, они с большой вероятностью имитировали его поведение, когда их самих позднее помещали в комнату с куклой Бобо. Дети не вели себя подобным образом, если им продемонстрировали, что агрессор был наказан. Однако даже в случае наказания модели дети усваивали уникальные паттерны агрессивного поведения, что было продемонстрировано, когда позднее экспериментатор предлагал им вознаграждение за имитацию того, что они видели ранее.
Теория социального научения (Social learning theory) — теория о том, что агрессии обучаются в результате научения посредством прямого вознаграждения или посредством наблюдения за другими людьми, которые получают вознаграждение за агрессивность.

Бандура утверждает, что наблюдение детей за моделированным насилием может привести к научению на нескольких уровнях. Во-первых, наблюдатель может усвоить новые методы агрессии (независимо от того, получает агрессор вознаграждение или нет). Например, после просмотра фильма, в котором была следующая сцена: мужчину облили бензином и сожгли, группа подростков проделала то же самое с женщиной, идущей домой с продуктами. Во-вторых, наблюдатель может узнать, есть ли шансы получить вознаграждение за агрессивное поведение (если модель наказывают, ребенок узнает, что в данной ситуации не следует поступать агрессивно; если модель поощряют, то ребенок узнает, что тут агрессия имеет право на существование). Аналогично, даже если вы научитесь играть на фортепьяно, вы можете не снискать лавры на вечеринке, если вас не попросят поиграть или же если вы ожидаете, что других людей ваша игра будет раздражать. Точно так же люди, научившиеся стрелять из ружья или применять боевые приемы борьбы, никого не покалечат, если только они не начнут полагать, что это приведет к не отрицательным, а к положительным последствиям.
Бандура отмечает, что человек не обязательно должен пребывать в рассерженном или расстроенном состоянии, чтобы действовать агрессивно в расчете на получение вознаграждения. Наемные убийцы и обученные солдаты часто действуют агрессивно, не испытывая гнева вообще. Таким образом, теория социального научения в первую очередь применима к инструментальной агрессии.