При разработке способов общественного вмешательства для предотвращения последствий безоглядного эгоизма важно учитывать, как различные мотивации внутри отдельных личностей могут взаимодействовать с различными видами политики вмешательства. Дэвид Карп и Кларк Голдинг (Karp & Gaulding, 1995) разделили способы действий, нацеленных на охрану окружающей среды, на три категории, которые они обозначили как «командно-контролирующие», «рыночно-обоснованные» и «добровольческие» политики.
Командно-контролирующие политики — это предписанные законом установления с использованием силы для наказания нарушителей. Исторически этот подход является наиболее распространенным. Министерство по защите окружающей среды США часто применяет командно-контролирующий подход. Например, «Постановление о средней корпоративной экономичности двигателей» угрожает производителям автомобилей штрафами, если они не будут выпускать достаточное количество машин, экономично использующих горючее. Как указано в табл. 5.2, командно-контролирующие политики апеллируют к мотиву страха. Рыночно-обоснованные политики, наоборот, предлагают вознаграждения тем, кто отказывается от деструктивного для окружающей среды поведения. Пример — скидки покупателям, которые приобретают экономичные, в смысле потребления энергии, холодильники или устанавливают солнечные батареи. Рыночно-обоснованные политики апеллируют к другому мотиву — алчности (или «просвещенному эгоизму», говоря другими словами). И наконец, добровольческие политики не используют ни угрозы, ни экономические вознаграждения, но взывают непосредственно к присущему людям чувству социальной ответственности. Например, в 1990 году Уильям Рэйли, глава Министерства по защите окружающей среды США, высказал мнение о том, что «мы должны разбудить сердце, до которого не достучаться обращениями к юридическим или экономическим законам». В рамках своих усилий разбудить «ощущаемую сердцем» заботу об окружающей природе он предложил американским компаниям добровольно взять на себя обязательство сократить производство токсичных компонентов наполовину. За три года 1135 компаний откликнулись на этот призыв. Хотя правительство только недавно начало предпринимать попытки взывать к мотиву социальной ответственности, многие частные природоохранные общества, такие как Сьерра-Клуб, Гринпис и Комитет по охране природы, с успехом делают это многие десятилетия. И возможно, хорошим знаком для будущего мира является то, что сегодня количество членов этих организаций исчисляется миллионами (Winter, 2000).
Командно-контролирующая политика (Com-mand-and-control policy) — предписанные законом установления с использованием силы для наказания нарушителей.
Рыночно-обоснованная политика (Market-based policy) — предложение вознаграждений тем, кто ограничивает свое социально вредное поведение.
Добровольческая политика (Voluntarist policy) — обращение к изначальному чувству социальной ответственности, свойственному людям.
Как отмечают Карп и Голдинг (Karp & Gaulding, 1995), подходы, апеллирующие к различным мотивам, подразумевают различную социальную обстановку. В частности, командно-контролирующие политики вполне могут вызвать сопротивление  окружающих. Производители автомобилей, например, сражаются с карательным законодательством на каждом шагу. Основанные на страхе политики не будут работать, если нарушители не ожидают быть пойманными или если издержки, связанные с наказанием, меньше, чем выгода от непослушания. Кроме того, политики, построенные на наказании, требуют значительных усилий органов охраны правопорядка.
Рыночно-обоснованные подходы (такие как налоговые скидки за экономию энергии) имеют некоторые преимущества перед командно-контролирующими политиками. Поскольку они используют вознаграждение, то не возбуждают сопротивления и не требуют усилий полиции (люди охотно обнаруживают себя, когда это сулит им какие-либо блага). При экспериментальном проигрывании дилемм вознаграждения за сотрудничество оказались более эффективными, чем наказания за эгоизм (Komorita & Barth, 1985). Проблема состоит в том, что рыночно-обоснованные стратегии могут быть очень дорогостоящими и, как, например, в случае уничтожения дождевых лесов, не всегда правительство бывает способно заплатить достаточную цену, чтобы перекрыть краткосрочные финансовые выгоды деструктивного поведения (Rice, Gullison & Reid, 1997).
Добровольческие подходы основываются на нормах заботы об окружающей среде и социальной ответственности (Stern et al., 1993). Они имеют некоторые преимущества — не требуют ни принуждающих правительственных постановлений, ни дорогостоящих административных и полицейских служб. Надежда на добровольное согласие противоречит экономической модели эгоистических интересов, но, возможно, эта модель рисует человеческую природу в чересчур пессимистичных тонах (Miller, 1999). Исследования, посвященные социальным дилеммам, демонстрируют, что люди часто сотрудничают по причинам, которые не являются чисто эгоистическими (Braver, 1995; Larrick & Blount, 1997). Майкл Линн и Эндрю Ол-денквист (Lynn & Oldenquist, 1986) предположили несколько таких мотиваций, включая те, что мы уже обсуждали: просоциальная мотивация, как в случае, когда люди посылают еду незнакомцам, голодающим где-то на другой стороне земного шара, мотив группового эгоизма, когда люди действуют на пользу сообщества, частью которого они являются (Knowles, 1982; Kramer & Brewer, 1984), и моральную мотивацию, например, когда люди сдают отходы на переработку, потому что считают это «правильным» независимо от того, что делают другие (Dawes, 1980; Zuckerman & Reis, 1978).

В течение первой половины XX века граждане Италии, Германии, Франции и Англии дважды ввергали себя в широкомасштабные войны, уничтожившие миллионы людей. К началу XXI века те же самые народы не только прекратили угрожать друг другу, но и объединились в основанный на сотрудничестве союз. Паспорт гражданина Италии сегодня эквивалентен паспортам граждан Франции, Великобритании, Голландии, Бельгии, Люксембурга, Дании, Ирландии, Испании, Португалии, Финляндии, Швеции и Австрии (всех стран, образующих новое Европейское Сообщество). Каким образом взаимное сотрудничество пришло на место взаимных угроз и враждебности? Исследование ситуационных факторов, активизирующих стремление защищать собственную группу, может дать нам часть ответа на этот вопрос.
В этом разделе мы рассмотрим два взаимосвязанных фактора, имеющих отношение к эскалации и деэскалации враждебности, направленной на внешние группы: соперничество за ресурсы и угрозы. В главе 3 мы говорили о том, как эти факторы связаны с межгрупповыми предубеждениями, а сейчас посмотрим, как они, выходя за рамки местных предубеждений, действуют в международных конфликтах.

Подростки Эрик Харрис и Дилан Клебольд с удовольствием играли в агрессивную компьютерную игру под названием «Doom»; эта игра лицензирована министерством обороны США для обучения солдат искусству убивать более эффективно. На своем сайте Харрис имел версию этой игры для простых пользователей, в которой два стрелка, экипированные несметным количеством оружия и амуниции, стреляют в беспомощных противников. В качестве школьного проекта мальчики записали видеокассету, на которой разыграли эту игру. Одетые в военную форму, они делали вид, что стреляют в спортсменов-школьников. 20 апреля 1999 года Харрис и Клебольд, ученики средней школы в Колумбине, превратили свои страшные фантазии в реальность, убив 13 одноклассников и ранив еще 23. Не опыт ли зарабатывания очков за убийство неприятелей на компьютерном экране научил их, что убийство может принести награду?
Социальные психологи Крейг Андерсон и Ка-рен Дилл (Anderson & Dill, 2000) собрали данные, которые предполагают, что ответ может быть положительным. В ходе корреляционного исследования Андерсон и Дилл обнаружили, что реальная видеоигра ассоциировалась с записью агрессивного и делинквентного поведения — например, с порчей имущества и нападением на других студентов. Как и во всех других корреляциях, это не устанавливает связи между причиной и следствием. Возможно, выбор агрессивных видеоигр просто отражает делинквентную тенденцию, а не вызывает ее. Однако студенты колледжа, которым случайным образом было предписано сыграть в агрессивную компьютерную игру «Wolfenstein», позднее обнаруживали более агрессивные мысли и чувства, чем контрольная группа, участники которой играли в игру, не связанную с насилием. Исследователи пришли к заключению, что видеоигры с применением насилия могут служить ареной, на которой подростки постигают и практикуют агрессивные решения конфликтов.

Дилеммы переговоров подразумевают динамические взаимодействия — комплексные взаимосвязанные структуры изменений, происходящих во времени. Вернувшись к рис. 13.7, мы увидим, что эффективность карательной стратегии снижается с течением времени, тогда как эффективность некарательной стратегии сдерживания проявляет тенденцию к повышению (Deutsch, 1986). Противники в лабораторных дилеммах часто «замыкаются» на стратегии либо сотрудничества, либо соперничества (Rapoport, Diekmann & Franzen, 1995). Давайте рассмотрим три сферы исследований таких динамических взаимодействий: стратегию «как аукнется, так и откликнется», игру в доллар и перцептуальные дилеммы.