Один научно-популярный писатель недавно высказал мысль, что ученые вскоре могут оказаться в ситуации отсутствия вопросов, которые нуждались бы в ответе. Этот автор был явно незнаком с социальной психологией. Исследователи только начинают понимать сложные взаимодействия между индивидом и ситуацией, лежащие в основе таких явлений, как альтруизм, расовые предрассудки, агрессия и групповое поведение. За границей познанного лежит огромный континент, и ученым пока удалось нанести на карту лишь отдельные участки на его побережье. Исследуя эти горизонты, социальная психология находит все больше точек соприкосновения с новыми междисциплинарными исследованиями в области когнитивных наук, эволюционной психологии и динамических систем. Когнитивные науки связывают исследования социально-когнитивных процессов с изучением человеческого мозга; эволюционная психология дает нам возможность выдвигать предположения относительно конечных целей человеческого поведения; а исследования динамических систем позволяют надеяться, что нам удастся понять, каким образом мысли и мотивы отдельных людей складываются в монументальные групповые процессы, начиная с движения за гражданские права чернокожего населения и заканчивая межнациональными конфликтами. Поскольку наши человеческие предки всегда вели групповой образ жизни, неизбежно должна произойти интеграция различных наук, изучающих мозг и поведение человека, и мы практически уверены, что основными проблемами, которые окажутся при этом в центре внимания ученых, станут социально-психологические вопросы.

Движение по пути интеграции наук, изучающих человеческий разум и поведение, обусловлено не только чисто теоретическими соображениями; оно также несет с собой огромный практический потенциал. Быть может, уникальные способности человеческого ума, благодаря которым мы имеем возможность поболтать с человеком, находящимся на другом конце земного шара, за каких-нибудь несколько часов перелететь из Нью-Йорка в Лондон или сфотографировать крупным планом поверхность Луны и Марса, позволят нам также решить и важнейшие социальные проблемы, включая перенаселение, межнациональные конфликты и разрушение нашей собственной планеты (Oskamр, 2000).
Хотя сегодня надежды на это могут показаться несбыточными, не будем забывать, что прошло всего несколько десятилетий с тех пор, как Эдгара Гувера приводила в дрожь мысль о коммунистической угрозе, стоящей за толпами демонстрантов, марширующих на Вашингтон. Однако времена холодной войны между СССР и США канули в прошлое, а настоятельность проблемы демографического взрыва снизилась. В день, когда Мартин Лютер Кинг призвал население Америки к борьбе за гражданские права, мысль о том, что когда-нибудь следы узаконенной расовой дискриминации будут стерты из американских юридических документов, также казалась мечтой. Однако совместные усилия нескольких преданных своему делу людей превратили эту мечту в реальность.
Быть может, в наступающем веке мы станем свидетелями прогресса социальных наук, благодаря которому мальчики и девочки всех цветов кожи смогут взяться за руки в мире, свободном не только от расовой вражды, но и от страха перед угрозой перенаселения, загрязнения окружающей среды и военных конфликтов. Быть может, научное любопытство нового поколения приведет человечество к открытиям, благодаря которым наступит день, когда все мы сможем сказать, что мы «наконец свободны».

Одной из целей исследований является просто удовлетворение нашего любопытства. Мы жаждем постичь конечные причины и смысл любви, жертвенного альтруизма, насилия и предрассудков. Мы хотим понять, что движет нами и другими людьми. Однако фундаментальная наука всегда развивалась в тесной связи с прикладными дисциплинами. Открытия древних астрономов, взиравших на звездное небо, позволили путешественникам и торговцам пересекать моря и океаны и, обогнув земной шар, возвращаться в родную гавань. Открытия биологов, заинтересовавшихся тем, как устроено человеческое тело, и тем, что за крошечные существа они наблюдают под микроскопом, привели человечество к достижениям современной медицины, а работы физиков, пытающихся найти общие законы, объясняющие явления гравитации и движения, в результате позволили человеку ступить на Луну (Boorstin, 1983). Философские проблемы, стимулирующие развитие теоретической науки, занимают нас потому, что они оказываются связанными с насущными практическими задачами. Чем лучше мы понимаем природу любви, дружбы или внутригрупповых предпочтений, тем больше имеем шансов избежать развода, одиночества или разрушительных для наших отношений предрассудков.
В каждой главе данной книги мы приводили примеры взаимосвязи социальной психологии с прикладными науками, в частности, с бизнесом на месте работы. Негативные отношения с сотрудниками могут омрачить настроение, нанести вред здоровью и даже пагубно отразиться на личной жизни (Barling & Rosenbaum, 1986). Эдгар Гувер не был единственным директором, чьи подчиненные жили в постоянном страхе, что на них обрушится начальственный гнев. Социальные отношения нельзя рассматривать как просто добавку к нашей профессиональной деятельности; они часто являются ее существом. Большинство профессий в той или иной степени требуют владения навыками ведения переговоров, убеждения, преподавания, воспитания, консультирования и организации сотрудничества с другими людьми. Поэтому существует неразрывная связь между социальной психологией и такими сферами бизнеса, как организационное поведение, маркетинг и менеджмент. Заглянув в учебник по любой из этих дисциплин, вы обнаружите значительное совпадение тем, рассматриваемых в таком учебнике и в данной книге. Профессиональная карьера студентов, изучавших социальную психологию, часто связана с бизнесом, и напротив, в программу обучения студентов, изучающих бизнес, часто входит социальная психология.
Социальные психологи также интегрировали свою науку с медициной и другими науками о здоровье (Salovey, Rothman, & Rodin, 1998; Snyder, Tennen, Affleck & Cheavens, 2000). Об участии социальной психологии в решении вопросов психологии здоровья не раз говорилось на страницах нашей книги. Врачи, медсестры и другие работники здравоохранения часто сталкиваются с тем, что им не удается убедить своих пациентов бросить курить или отказаться от нездоровой диеты, заниматься физкультурой или использовать контрацептивы, а иногда и принимать прописанные лекарства. Некоторые эксперты считают, что улучшению здоровья населения в значительно большей степени способствовали бы, по крайней мере, некоторые изменения в образе жизни людей, чем все открытия современной медицинской науки (Matarazzo, 1980). Представьте, насколько сократилось бы число страдающих заболеваниями, передаваемыми половым путем, если бы всех не состоящих в браке сексуальных партнеров удалось бы убедить пользоваться презервативами. А как бы уменьшилось количество больных раком легких, если бы все молодое поколение удалось убедить отказаться от курения. Нам не понадобилось бы никаких новых медицинских технологий для того, чтобы практически искоренить два наиболее опасных источника угрозы здоровью в западном обществе. Поэтому все большее число представителей социальной психологии посвящают свою работу исследованиям в области превентивной медицины (см., например: Bryan, Aiken &
West, 1999).Еще одной областью, в которой активно применяются достижения социальной психологии, является юриспруденция (Ellsworth & Mauro, 1998). Мы приводили примеры сотрудничества этих двух дисциплин, рассматривая такие темы, как разоблачение лжи и ложных признаний, а также методы предотвращения насилия на социальном уровне. Социальные психологи также проводят исследования, изучающие процессы принятия решений в юриспруденции и рассмотрения свидетельских показаний (Wells, 1993; Wells & Leiррe, 1981). Очевидно, что в процессе судебного разбирательства и вынесения приговора важную роль играют такие аспекты, как атрибуция, убеждение и групповое взаимодействие, уже на протяжении десятилетий изучаемые социальной психологией. В последние годы социальные психологи все чаще занимают преподавательские должности в юридических учебных заведениях. В свою очередь все большее число студентов, изучающих социальную психологию, включают в свою учебную программу курсы организационной психологии, психологии здоровья и юридической психологии.
Помимо бизнеса, медицины и юриспруденции социальная психология имеет непосредственное отношение к сфере образования (в котором значительную роль играют многие процессы, рассмотренные в данной книге) и даже инженерии  (поскольку в процессе социальной коммуникации все большую роль играют современные технологии). Хотя социально-психологические исследования прежде всего направлены на решение принципиальных теоретических вопросов, теоретические достижения этой науки находят множество практических применений. Как однажды заметил один из пионеров социальной психологии Курт Левин: «Нет ничего более практичного, чем хорошая теория». Он, вероятно, рад был бы узнать, какое огромное практическое применение находит в наши дни область знания, в которую он внес столь серьезный теоретический вклад.

На страницах этой книги мы рассмотрели некоторые исследовательские методы, используемые психологами с целью преодоления своих индивидуальных ограничений, присущих человеческой психике. Данные методы включают использование инструментов общего назначения, таких как метаанализ и нереактивные (unobtrusive) измерения, а также более узкоспециализированных инструментов, таких как запись мимических движений лица или исследования поведения близнецов, разлученных с момента рождения. На основании анализа различных методов исследования мы можем предложить ряд общих рекомендаций, которые помогут вам в собственной исследовательской работе, касающейся как вашей научной деятельности, так и повседневной жизни:
1. Обращайте внимание на то, сопровождается ли объяснение того или иного социального явления его подробным описанием.
Прежде чем рассматривать возможные мотивы преступления, детектив должен восстановить точную картину произошедших событий. Эксперименты помогают установить причинно-следственные связи, однако они не в состоянии воспроизвести полную картину поведения индивида в реальных условиях. Эту картину помогают дополнить описательные методы, такие как опросы или архивные исследования. В идеале программа исследований должна включать «весь цикл» работ: экспериментальные исследования, позволяющие нам рассмотреть причины изучаемого явления, и полевые исследования, позволяющие проследить за теми аспектами данного явления, которые имеют значение в реальной жизни (Cialdini, 1995).
Хорошо организованное исследование не ограничивается непосредственным наблюдением. Как телескоп необходим астроному, так и психологу важно использовать техники, помогающие увидеть феномены, которые без них были бы недоступны для восприятия. Так, применение факторного анализа позволяет использовать возможности компьютеров для обнаружения статистических закономерностей, относящихся к установкам, чувствам или формам поведения; в частности, к таким как рассмотренные нами ранее пять личностных факторов или три фактора любви (Aron& Westbay, 1996; McCrae & John, 1992). Далеко не все методы исследования требуют сложного технического обеспечения; для анализа эмоциональной экспрессии используются обычные видеокамеры, записывающие в замедленном режиме, а для использования методики записывания мыслей (thought-listing techniques) достаточно попросить людей поделиться своими личными соображениями (Ekman & Friesen, 1971; Petty & Wegener, 1998).
2. Не верьте всему, что говорят другие.
Подозреваемый может, не моргнув глазом, заявить, что он невиновен, однако суд все равно должен выслушать все свидетельские показания. Как мы видели, высказывания людей могут быть пристрастными, а то и вовсе ложными. Так, вы можете не захотеть признаться в том, что ваша вспышка гнева вызвана чувством неуверенности в себе, или не осознавать того, что ваше сочувствие голодному ребенку обусловлено общечеловеческой склонностью к заботе о потомстве. Ряд методик, включая нереактивные измерения и генетические исследования поведения, разработаны с целью преодоления ограничений, свойственных человеческой психике.
Конечно, чтобы разобраться в событиях повседневной жизни, не обязательно быть информационным аналитиком. Тем не менее если вы встречаете описание исследований на интересующую вас тему, вы должны спросить себя: а не получены ли сделанные исследователями выводы на основании отчетов людей о событиях, о которых они не имеют возможности или желания сообщать достоверную информацию? И в этом случае, как хороший детектив, вы должны восстановить анализируемую картину полностью. Если участники опроса признают, что они занимаются мастурбацией или что их посещают фантазии об убийстве, мы можем предположить, что высказываемые ими оценки, касающиеся собственного поведения, по крайней мере занижены. С другой стороны, если опрашиваемые описывают себя в позитивном свете — например, заявляя, что они полностью свободны от расовых предрассудков, — имеет смысл проверить, подтверждаются ли их слова косвенными методами измерения.
3. Остерегайтесь помех.
Тот факт, что обвиняемый был замечен на месте преступления и является владельцем оружия, еще не означает, что именно он совершил убийство. В экспериментах помехами (confounding variables) называют факторы, которые могут варьироваться в зависимости от условий наряду с независимыми переменными. Так, с детьми из экспериментальной группы, которой показывают агрессивный боевик, может работать экспериментатор-мужчина угрожающего вида, весь покрытый татуировками, в то время как с контрольной группой детей работает пожилая женщина самой безобидной внешности. Вполне возможно, что внешность и поведение пожилой женщины в нашем воображаемом, плохо спланированном эксперименте не способствует выражению агрессивных чувств, в то время как вид покрытого татуировками мужчины может провоцировать агрессию — а может быть, и нет. По крайней мере, если каждый из этих экспериментаторов не поработает как с экспериментальной, так и с контрольной группой, мы не сможем отделить эффект, производимый фильмом, от воздействия внешности и поведения экспериментатора на агрессивные проявления детей.
Учет дополнительных обстоятельств влияет также и на результаты описательных исследований. Например, исследователь обнаруживает связь между уровнем мелких краж и этническими факторами, но забывает принять во внимание фактор социально-экономического статуса. Социально-экономический статус является в данном случае значимым фактором, поскольку коррелирует как с этнической принадлежностью, так и с количеством совершаемых мелких краж (у состоятельных людей реже возникает желание снимать покрышки с автомобилей). Таким образом, не приняв во внимание этот фактор, мы не сможем отделить его влияние от влияния других факторов.
Генетические методы исследования поведения (behavior genetic methods), рассмотренные нами в главе 1, включают несколько техник, позволяющих отделить друг от друга влияния, оказываемые различными факторами. Для детей часто характерны те же формы поведения, что и для их родителей, а также для братьев и сестер. Однако это сходство может объясняться как совместным проживанием, так и генетическими факторами; без использования специальных методов исследования мы не можем установить истинные причины этого явления. Наблюдая за поведением приемных детей (которых объединяет с другими членами семьи общая среда, но не гены), а также гомозиготных близнецов, разлученных с момента рождения (имеющих общие гены, но не среду), мы можем отделить друг от друга оба фактора, которые в обычных условиях действуют параллельно.4. Ищите подтверждающие друг друга свидетельства.
Подобно детективу, не доверяющему показаниям отдельного свидетеля, не проверив другие источники, мы также не должны слишком доверяться свидетельствам какого-либо отдельно взятого факта (McGrath, Martin & Kukla, 1982). Чистая случайность или непреднамеренная ошибка может привести к неверным выводам. Одной из техник, предназначенных для устранения возможности подобных ошибок, является метаанализ. В частности, в главе 2 мы рассмотрели целый ряд исследований, целью которых было выяснить, как изображения или фильмы, содержащие образы насилия, влияют на агрессивность зрителей (Wood, Wong & Chachere, 1991). Некоторые исследования дали положительные результаты, другие — отрицательные, а часть исследований вообще не дала результатов. Различие результатов объясняется ошибкой случайного распределения, вариациями зависимой и независимой переменной, а также рядом других факторов. С помощью метаанализа можно статистически сопоставить результаты многих исследований, уменьшив тем самым роль случайных факторов и позволяя получить более надежные выводы.
Однако метаанализ не позволяет исключить систематическую погрешность, встречающуюся во всех проводимых исследованиях Например, если было проведено 100 экспериментов, имеющих целью выяснить, способен ли студент нанести удар электрическим током другому студенту в лабораторных условиях, мы не можем быть уверены, что результаты этих экспериментов могут что-либо сказать о проявлениях студентами агрессии за пределами лаборатории.
Исследователи решают эту проблему с помощью метода триангуляции — изучения одного и того же феномена различными методами, каждый из которых имеет собственную, отличную от других методов погрешность.
Так, полевые исследования, показывающие, что дети, которые смотрят боевики, более агрессивны, чем остальные, не позволяют отделить причину от следствия, поскольку возможно, что более агрессивные дети предпочитают смотреть именно такие фильмы. Лабораторные эксперименты, где дети произвольным образом распределяются по группам, в которых показывают различные типы фильмов, позволяют решить данную проблему.
Триангуляция (Triangulation) — изучение одного и того же явления различными методами, каждый из которых имеет собственную, отличную от других методов погрешность.Однако в этом случае возникает вопрос, насколько искусственными являются условия эксперимента, тогда как вопрос об искусственности условий не стоит при полевых исследованиях. Опросы родителей дают возможность выяснить, как проявляется агрессия детей в более естественных условиях, однако отчеты родителей могут также страдать предвзятостью. Однако учитывая то, что все перечисленные исследования направлены на изучение одного явления, несмотря на все достоинства и недостатки каждого из них, мы можем в результате сделать более надежные выводы (Anderson & Bushman, 1997). Мы можем сравнить эту ситуацию с положением детектива, который располагает несовершенными показаниями нескольких свидетелей; один свидетель симпатизирует обвиняемому и, кроме того, имеет проблемы со слухом, другой его ненавидит, к тому же был без очков, у третьего со зрением и слухом все в порядке, но он недостаточно хорошо знает подозреваемого, чтобы сказать, его ли он видел на месте преступления. Однако если все свидетели укажут на подозреваемого, детектив может с большей уверенностью говорить о его вине.
Таким образом, использование различных методов исследования позволяет разрешить ряд проблем, включая необъективность и ограничения, свойственные людям при оценке собственного социального поведения. Поскольку все мы пользуемся социальной информацией о том, как завоевать друзей, влиять на своих партнеров, умиротворить потенциальных противников и воспитать счастливых детей, мы должны быть осторожными, следуя неподтвержденным исследованиями советам экспертов.

Если бы социальная действительность была не так сложна, мы всегда могли бы ответить себе на вопрос, почему люди поступают так, как они поступают, лишь на основании того, что мы непосредственно видим и слышим. Однако результаты исследований таких форм поведения, как самопрезентация, а также социально-когнитивных процессов говорят нам о том, что мы далеко не всегда адекватно воспринимаем истинную картину социальных взаимодействий. Дело не только в том, что другие люди пытаются искусно завуалировать мотивы своего поведения, но и в том, что наше собственное сознание часто искажает, чрезмерно упрощает, а то и вовсе игнорирует то, что воспринимают наши глаза и уши. И даже если бы нам удалось каким-то образом устранить все искажения, связанные с мотивационными и когнитивными факторами, наши ограниченные возможности восприятия, а также ограничения, накладываемые самими условиями внешней среды, все равно не позволили бы нам сделать общую картину ясной. Даже с помощью микроскопа мы не можем увидеть, как гены взаимодействуют между собой и с нашими воспоминаниями о полученных ранее впечатлениях, а потому не можем проследить и механизмы влияния этих взаимодействий на поведение людей в социальных ситуациях. Как мы уже отмечали, индивид и ситуация находятся в процессе постоянного взаимодействия и взаимно обусловливают друг друга, благодаря чему попытки разобраться в этой сложной картине, полагаясь лишь на наши собственные возможности, часто оказываются практически безрезультатными.
Это означает, что поиск научного объяснения социальных взаимодействий требует от нас изысканий особого рода. Методы исследования как раз и являются теми инструментами, которые позволяют нам производить такого рода изыскания. Поэтому знание различных методов исследования является важным не только для ученых, но и для каждого из нас. В конце концов все мы пользуемся информацией, относящейся к области социальных наук. Можем ли мы доверять мнениям, высказанным в журнальных статьях или телевизионной документалистике, о причинах, скажем, таких явлений, как групповая преступность, беременность несовершеннолетних или расовые конфликты? Тот факт, что мнения на эти темы высказываются с экранов телевизоров уверенным тоном хорошо владеющими речью солидными людьми, еще не означает, что они соответствуют действительно сти. Без проведения специальных исследований, которые могли бы подтвердить выводы этих людей, они остаются всего лишь субъективными оценками, подверженными все тем же искажениям, обусловленным особенностями человеческого восприятия и мышления, что и ваше собственное мнение или мнение вашего отца или бабушки.

Как мы убедились, такие цели, как получение социальной поддержки или информации, достижение статуса, удовлетворение сексуальных потребностей и личная безопасность имеют для различных людей неодинаковое значение. Люди различаются между собой и в других отношениях, влияющих на характер социальных взаимодействий, — по своим убеждениям, атрибутивным стратегиям, самооценке и т. д. Некоторые люди по большей части настроены опасливо и враждебно, подобно Гуверу, другие же нередко оказываются способными на альтруистическое самопожертвование, подобно Кингу. Эти индивидуальные различия изучались в рамках всех подходов социальной психологии.
Мы также видели, что и ситуации различаются между собой в зависимости от того, активизации каких мотивов и в какой степени они способствуют. Такие ситуации, как личное оскорбление или заигрывания постороннего с любимым человеком, вызывают у большинства из нас защитную реакцию и мстительность. Другие же, например вид голодного ребенка, способствуют проявлению альтруистических тенденций. Эти ситуационные факторы варьируются от сиюминутных изменений окружающей обстановки до обстоятельств, сопутствующих формированию нашей личности в детстве или сложившихся на данном историческом этапе культурных норм соответствующего поведения.
Наконец, мы выяснили, что внутрилично-стные факторы постоянно взаимодействуют с ситуационными. Способы взаимодействия этих двух групп факторов могут быть сведены к шести основным принципам:
1. Разные люди по-разному реагируют на одну и ту же ситуацию.
Люди могут выделять в ситуации одни и те же конкретные аспекты и все же реагировать на них различным образом. Угроза собственной жизни способна остановить большинство из нас от дальнейших попыток действовать в том же направлении, однако для Мартина Лютера Кинга, построившего свою жизнь на учении таких великих подвижников и мучеников, как Иисус Христос и Махатма Ганди, такие угрозы лишь придавали решимости. Мы также видели, что специфические реакции людей на убеждающие сообщения, приказы начальства, оскорбления личности или внимание со стороны противоположного пола являются функцией их индивидуальных особенностей.
2. Ситуация выбирает человека.
Стать во главе автобусного бойкота Монтгомери могли и другие, но выбрали Кинга. Вероятно, нашлось бы немало людей, пожелавших занять пост директора ФБР, но на эту должность был назначен Гувер. Наверное, многие мечтали стать президентом США в 1960 году, но избран мог быть лишь один — им стал Джон Ф. Кеннеди. Очевидно, далеко не всем удается оказаться в той ситуации, в которой они хотели бы себя видеть. Иногда нас выбирают, иногда игнорируют; бывает, что мы оказываемся отвергнутыми потенциальным партнером или друзьями; нас не принимают в спортивную команду, группу единомышленников или на работу. Сам факт выбора является функцией наших личностных качеств и производимого нами впечатления — того, насколько приятными, компетентными или могущественными мы воспринимаемся в глазах других. В результате социальная ситуация и личность становятся неотделимыми друг от друга, так что бессмысленным оказывается вопрос, где заканчиваются внутренние и начинаются внешние факторы. Можно с полным правом говорить о том, что как личность, так и ситуация определяют друг друга.
Но почему нужно так глубоко вникать в подробности взаимодействий между личностью и ситуацией, почему не ограничиться простым объяснением? Дело в том, что упрощение часто приводит к неверным выводам. Хотя наш падкий на простоту рассудок часто удовлетворяется поверхностным ответом, разделяющим все на белое и черное, истина представляет собой намного более сложную и пеструю картину, требующую внимательного взгляда. Тщательный анализ всех нюансов позволяет нам избежать односторонних оценок, когда мы начинаем обвинять во всем происходящем одного человека или, напротив, считать, что люди являются не более чем пешками в игре. Разница в опыте, полученном в детстве Чарльзом Мэнсо-ном, брошенным матерью-рецидивисткой, и Мартином Лютером Кингом, воспитывавшимся в счастливой семье священнослужителя, является достаточным объяснением того, почему их личности сформировались столь различным образом. Однако не каждый брошенный ребенок становится жестоким головорезом и не каждый выходец из счастливой религиозной семьи становится борцом за справедливость и благополучие.
3. Человек выбирает ситуацию.
Все мы понимаем, насколько велика роль ситуации. Родители предупреждают своих детей остерегаться дурных влияний сомнительных друзей и партнеров, консультанты по высшему образованию советуют будущим студентам тщательно обдумать выбор места учебы, а религиозные лидеры призывают нас избегать злачных мест. Хотя мы и не всегда следуем их советам, большинство из нас все же старается избегать одних ситуаций и делает все, чтобы оказаться в других. В частности, мы выяснили, что типичные представители мужской половины населения согласятся на предложение посмотреть эротический фильм, а типичные представительницы женского пола — откажутся. Аналогично индивиды, склонные к насилию, предпочтут посмотреть боевик, тогда как более мирные натуры к таким фильмам не расположены. Таким образом, мы видим, что влияния индивида и среды взаимно усиливают друг друга; хулиганы заводят дурную компанию, воспитанные молодые люди предпочитают ходить в церковь, а интеллектуалы посещают дискуссионный клуб. В результате их преступные наклонности, благородные манеры или интеллигентские тенденции получают дальнейшее подкрепление.
4. В различных ситуациях на первый план выступают разные стороны нашей личности.
В одних случаях нам больше всего хочется, чтобы нас любили, в других случаях — чтобы нас уважали, а иногда — и чтобы нас боялись. При определенных обстоятельствах для нас важно, чтобы другой человек был с нами полностью откровенен, тогда как при других мы предпочитаем, чтобы он вел себя учтиво и дипломатично. При этом наши предпочтения, как правило, бывают на чем-то основаны — и чаще всего они диктуются ситуацией, в которой мы оказываемся. Например, мы можем буквально довести себя до безумия, ломая голову над тем, какую машину нужно покупать, или пытаясь сделать выбор между двумя партнерами. Мы уже неоднократно иллюстрировали в нашей книге тот факт, что ситуации, последствия которых имеют для нас большое личное значение, побуждают нас искать точную и детальную информацию (Neuberg & Fiske, 1987).
В ситуациях, в которых мы испытываем умственное перенапряжение или возможный исход которых не имеет для нас большого значения (как, например, покупка новогоднего подарка дальнему родственнику в последний момент перед праздником), мы склонны использовать стандартные приемы для принятии решения — довериться авторитету, поступить как все остальные или купить подарок у самого вежливого продавца. Иными словами, личные мотивы практически всегда оказываются связанными с затрагивающими их факторами окружающей ситуации.
5. Человек изменяет ситуацию.
Обсуждая тему социальных групп, мы выяснили, что отдельный человек может изменить направление мыслей всей группы; или сверху вниз, примером чему является политическая деятельность Маргарет Тэтчер, или снизу вверх, например, под влиянием меньшинства. За время своего руководства Эдгар Гувер превратил ФБР в значительно более сильную, но в то же время и параноидальную организацию, чем было прежде. Эти изменения отразились не только на поведении сотрудников администраций нескольких президентов США, но и тысяч рядовых американских граждан.
6. Ситуация изменяет человека.
Хотя мы всеми силами стараемся выбирать ситуации, соответствующие нашим личным предпочтениям, мы часто обнаруживаем, что обстоятельства, в которых мы оказались, не соответствуют нашим ожиданиям. Например, женщина, ведущая замкнутый образ жизни, решает поступить на художественное отделение в колледж, так как она предпочитает держаться вдали от шума, свойственного крупным университетам, но оказывается в окружении крайне либерально настроенной артистической среды. К концу обучения она, скорее всего, начнет придерживаться гораздо более либеральных политических взглядов (Newcomb, 1961). Мы неоднократно приводили примеры того, как на социальное поведение людей оказывают влияние культурные нормы, которые варьируются от одного общества к другому, а также изменяются в рамках одного общества с течением времени. Жизнь Мартина Лютера Кинга — приходского пастора — навсегда изменилась после того, как его уговорили возглавить автобусный бойкот Монтгомери. Точно так же и каждого из нас хотя бы немного меняет новая работа, друзья, а иногда и чистая случайность, как, например, взгляд привлекательной незнакомки на вечеринке.

С эволюционной точки зрения, в основе социального поведения всех видов животных, включая человека, лежат поведенческие механизмы, преследующие единую конечную цель — успешное продолжение рода. Однако факт, что в животном мире заложен инстинкт продолжения рода, еще не означает, что все поведение животных в конечном счете направлено на удовлетворение сексуальной потребности. Продолжение рода включает в себя значительно большее, чем только половой акт. В природе всех млекопитающих, а человека в особенности, заложено стремление иметь лишь немногочисленное потомство, которое требует тщательной заботы со стороны родителей (Zeifman & Hazan, 1997). Если некоторые виды рыб производят на свет сотни мальков за один сезон, то для человека семья из пяти детей уже считается большой. Джон и Роберт Кеннеди родились в относительно большой семье. Семья насчитывала девять детей, разница между старшим и младшим из них составляла 17 лет, а родители посвятили еще 30 лет заботе о своих детях. Так что по сравнению с другими видами животных людей отличает огромная роль в их жизни «семейных ценностей» и поистине гигантские усилия, необходимые для воспитания потомства.
Люди отличаются от остальных видов млекопитающих еще и в другом важном отношении. Родительская забота является для человека функцией, свойственной не только женскому, но и мужскому полу (Geary, 2000). Как мать, так и отец не только обеспечивают для своих детей кров и пищу, но также на протяжении многих лет занимаются их психологическим воспитанием и обучают навыкам выживания. Нередко родители даже обеспечивают своих детей работой и устраивают их брак, когда те становятся взрослыми. Отец Джона и Роберта Кеннеди, Джозеф Кеннеди, использовал свое значительное состояние и власть, чтобы помочь детям устроиться в жизни и достичь успеха. Объединение мужчин и женщин с целью совместного воспитания детей является чертой, присущей всем культурам. Формирование родительских уз является частью нашего биологического наследия, хотя эта особенность поведения, как и язык, не является жестко запрограммированной и может проявляться по-разному, в зависимости от окружающих условий.
Используя пример цели привлечения и удержания сексуальных партнеров, мы можем сделать еще два важных замечания, касающиеся целей. Во-первых, цель не обязательно должна быть сознательной. Во-вторых, в достижении целей участвуют и несовершенные естественные механизмы. Биологи утверждают, что все существующие сейчас на земле биологические виды, включая человека, выжили лишь потому, что механизм воспроизведения у их предков оказался более совершенным, чем у соперников. Однако биологи не утверждают того, что предки, скажем, таких существующих в настоящее время видов, как муравьи, гуси или люди, стремились к воспроизводству своих генов сознательно. Более того, с точки зрения цели приспособления, они далеко не всегда совершали наилучший выбор. Так, муравьи бессмысленно губят себя, нападая на человека, держащего в руках баллон с инсектицидом, а гуси, выросшие в домашних условиях, нередко пытаются спариваться с представителями других биологических видов. Ведя себя таким образом, эти животные реализуют программы, которые при других условиях в большинстве случаев помогали их предкам выжить и произвести потомство.
Мы видели, что у людей выбор сексуальных партнеров во многих случаях не может быть объяснен как сознательным желанием продолжить свой род, так и какими-либо другими очевидными «рациональными» соображениями. В частности, избежание сексуальных отношений между членами «семей» обитателей кибуцев, не являющихся родственниками, не основано на сознательном выборе, преследующем цели выживания. Напротив, этот факт представляет собой проявление механизма, предохранявшего наших предков от негативных генетических последствий инцеста.

Историк Артур Шлезингер (Schlesinger, 1978), бывший советник президента Кеннеди, описал Эдгара Гувера как страдающего от «начальной стадии паранойи». На обложку недавно вышедшей биографии Гувера также вынесен эпитет «параноик» (Gentry, 1991). Действительно ли был параноиком человек, в течение почти полувека возглавлявший ФБР?
Гувер, безусловно, не страдал галлюцинациями или специфической формой нарушения речи — симптомами, позволяющими диагностировать у человека параноидную шизофрению. Однако он придерживался взглядов, которые окружающие расценивали как иллюзии, и соответствовал критериям, позволяющим диагностировать у него легкую форму параноидального расстройства личности. Согласно современной классификации психических заболеваний (DSM-IV-R), руководству, используемому психиатрами для определения психических расстройств, параноидальное расстройство личности выражается, в частности, в тотальном недоверии и подозрении окружающих в злонамеренных действиях. К симптомам заболевания относят такие проявления, как необоснованные подозрения других в попытках обмана, необоснованные сомнения в благонадежности друзей или сотрудников, тенденция таить злобу на других, гипертрофированная восприимчивость к оскорблениям со стороны других людей, болезненная ревность на почве супружеской неверности и тенденция наносить контрудары против воображаемых выпадов в собственный адрес (см., например: Barlow & Durand, 1995).
У Гувера действительно присутствовал ряд симптомов параноидальной личности. Так, он составлял список личных врагов, в котором на первых местах стояли имена Мартина Лютера Кинга и Элеоноры Рузвельт. Гувер ненавидел обоих за то, что они высказывались против ФБР. Причем вина Кинга состояла лишь в том, что он упомянул в одном интервью, будто согласен с мнением газеты New York Times, критически отозвавшейся о действиях ФБР по совершенно конкретному делу, связанному с движением за гражданские права. Гувер держал досье на каждого из своих врагов, где содержалась подробнейшая информация об их сексуальной жизни, которую он разглашал в случае, если враг начинал представлять для него угрозу. Бывших агентов ФБР, возражающих против использования подобной тактики, он называл «иудами». Один из бывших помощников Гувера отозвался о нем так: «Если вы ему не нравитесь, он вас уничтожит». Когда в 1950 году вышла книга, критикующая ФБР, Гувер вызвал издателя в Комитет по антиамериканской деятельности и обрушил на него клеветнические обвинения в связи с коммунистами. Гувер, несомненно, был трусливым, подозрительным и крайне недружелюбным человеком, но можем ли мы назвать его психически больным?Фактически его поведение иногда балансировало на грани между социальной нормой и патологией, что позволяет нам увидеть, насколько тонкой является эта грань. Рассмотрим еще некоторые факты. Большинство лиц, находящихся в курсе политических событий, включая министра юстиции Р. Кеннеди и некоторых сотрудников ФБР, считало, что влияние коммунистов на движение за гражданские права является крайне незначительным. Число членов компартии за несколько предыдущих десятилетий значительно сократилось, а после разоблачения сталинского террора американская компартия практически прекратила свое существование. Однако во времена Великой депрессии коммунисты действительно пользовались популярностью. В то время коммунисты способствовали развитию организованного профсоюзного движения, а также помогли предпринять ряд мер по борьбе с бедностью, введя, в частности, страхование безработных. Некоторые единомышленники Кинга, включая Джека О'Делла, Стэнли Левисона и Ба-ярда Растина, в тот период действительно являлись членами коммунистической партии. Гувер разоблачил их связи и выпустил книгу, названную им «Мастера обмана», где рассказывалось о том, как коммунисты просочились в другие социально активные организации. Там говорилось также, что готовится настоящий «коммунистический заговор» с целью разжигания мировой революции и что участвующих в нем шпионов и тайных коммунистических агентов Гуверу и ФБР удалось разоблачить на территории Соединенных Штатов.
Таким образом, склонность Гувера интерпретировать имеющие неоднозначный характер отношения социальных лидеров как коммунистический заговор является примером вполне нормального проявления когнитивной предвзятости — феномена, который уже обсуждался нами в этой книге. Так, мы рассмотрели эвристику доступности (переоценку вероятности событий, мысли о которых легко вызываются в сознании), а также склонность к подтверждению (склонность искать подтверждения собственных теорий, не пытаясь рассмотреть другие возможности). Такие типы когнитивной предвзятости свойственны всем людям, поэтому неудивительно, что человек, большую часть жизни занимавшийся раскрытием заговоров, проявлял повышенную бдительность по отношению к любым сколько-нибудь подозрительным связям между людьми. Поскольку Гувер считал, что коммунисты представляют серьезную угрозу для США, его воинственная позиция по отношению ко всему, что ассоциируется с коммунизмом, является естественным продолжением его стремления защитить внутригрупповые интересы.
Пристрастие Гувера к сбору компрометирующей информации о сексуальной жизни своих врагов также получает объяснение, если принять во внимание еще одно утверждение подобного рода — а именно, что сам Гувер был гомосексуалистом. Если бы американская общественность узнала о том, что борец против преступности и защитник национальных ценностей является гомосексуалистом, то его высокое общественное положение (которое постоянно зависело от того, будет ли он вновь назначен на свою должность избранными политиками) подверглось бы серьезной угрозе. Ведя постоянную слежку за сексуальной жизнью крупных политических фигур, включая сенаторов, конгрессменов, президентов и их жен, а также демонстрируя свою готовность использовать собранную им информацию, Гувер сумел удержаться на посту главы ФБР в течение пяти десятилетий. Знание секретов сексуальной жизни влиятельных фигур является источником огромной политической силы, иллюстрацией чему может служить случай президента Клинтона и Моники Левински, как это было показано недавно.
Таким образом, пример Гувера является подтверждением основной мысли, касающейся социальных дисфункций, которая проходит через всю нашу книгу. Изучение нарушений в сфере социального поведения нередко позволяет нам как бы под увеличительным стеклом рассмотреть функционирование нормальных психологических механизмов. Верно также и обратное, изучение нормального функционирования психики позволяет нам понять и механизмы, лежащие в основе патологических проявлений.
Однако Гувер занимался не только тем, что шпионил за влиятельными политическими лидерами, он оказывал им и многочисленные услуги, в частности, предоставляя секретную информацию об их политических оппонентах. Это является подтверждением еще одной важной мысли: стремление защитить себя и членов своей группы не обязательно ведет к враждебности. Иногда защитная реакция заставляет людей занимать круговую оборону, в других случаях защитная тактика требует того, чтобы пригласить врага на прием. В главе 3 мы рассказали о том, что наилучшим решением положить конец вражде между двумя группами мальчиков в летнем лагере Роббера Кэйва оказалось заставить обе группировки работать вместе для достижения общей цели (Sherif, Harvey, White, Hood & Sherif, 1961). Благодаря такому решению мотив групповой защиты оказался связанным с другим, менее воинственным мотивом социального объединения.

Мы говорили о том, что насилие и предрассудки часто бывают вызваны желанием защитить себя и членов своей группы. С другой стороны, те же самые мотивы лежат и в основе просоциального поведения, поскольку риск во имя спасения другого человека есть форма борьбы ради него. Использованные в речи Кинга образы гнева чернокожих, недовольных своим положением, и детей, ставших жертвами чужих предрассудков, свидетельствуют о том, что он считал свое дело борьбой, в частности, и за будущее собственных детей. Это тесное переплетение личных и общественных мотивов является примером взаимосвязи таких целей, как защита внутригрупповых интересов и продолжение рода.
В начале главы мы упомянули о травле Кинга, организованной Гувером. Однако при ближайшем рассмотрении мы можем видеть, что враждебность Гувера по отношению к Кингу и ко всему движению за гражданские права была обусловлена его гипертрофированным желанием защитить себя и общество. В следующем разделе мы попытаемся нащупать тонкую грань между параноидальной подозрительностью и здоровым скептицизмом, связанным с желанием защитить себя.

Как мы уже говорили, данная цель является центральной для таких тем, как самопрезентация, социальные влияния, аффилиация и дружба, любовь и романтические отношения, агрессия, предрассудки и групповая динамика. Самооценка включает не только ощущение того, что мы нравимся другим, но и того, что другие нас уважают. Мы чувствуем себя лучше, когда другие смотрят на нас снизу вверх. Например, североамериканцы и европейцы стремятся считать себя более компетентными, более сообразительными и более достойными уважения в других отношениях по сравнению с окружающими (см., например: Steele, 1988; Tesser, 1988). Кроме того, в главе 3) говорилось о том, что иногда люди чувствуют себя лучше, думая о том, что другой человек или группа людей ниже их по статусу (Brewer & Brown, 1998).
Статус подразумевает не только непосредственную выгоду от связанных с ним привилегий. Статус несет с собой и косвенные преимущества, привлекая лиц противоположного пола и обеспечивая благополучие потомства. Существует факт, что люди во всем мире оценивают себя и других прежде всего по двум показателям: привлекательность и социальное доминирование (White, 1980; Wiggins & Broughton, 1985). Нас интересует не только то, насколько приятен в  общении другой человек, но и то, находится он выше или ниже нас по своему статусу.
Психологи Роберт и Джойс Хоган (Hogan & Hogan, 1991) отмечают, что иногда эти два основных мотива — нравиться другим и завоевать высокий статус, вступают в противоречие между собой. Если вы руководствуетесь исключительно тем, чтобы занять более высокую ступеньку на социальной лестнице, вы можете потерять расположение других. В то же время, если другие любят вас, доверяют вам и хотят быть членами вашей семьи или возглавляемой вами группы, они будут не только помогать вам добиться успеха, но и стремиться разделить вашу славу (Tesser, 1988).

Действительно ли Мартин Лютер Кинг был демагогом и лицемером, попавшим под влияние коммунистов, как заявлял Эгдар Гувер? Потому ли новый сотрудник угощает вашу сестру на работе кофе с пышками, что он просто хороший парень, а не распутник или подхалим, строящий из себя ягненка? Действительно ли вы такой милый и обаятельный, как утверждают ваши лучшие друзья, или вы, скорее, неуклюжий придурок, каким вы чувствовали себя, идя на первое свидание? Невозможно достичь успеха в любом социальном взаимодействии, не задумываясь над тем, с какими людьми вы имеете дело, почему они поступают так, как они поступают, что они думают и чего ожидают от вас (Stevens & Fiske, 1995). Именно поэтому на страницах нашей книги мы постоянно возвращаемся к такой цели, как желание понять окружающих людей и самих себя. В частности, мы рассматривали ряд таких тем, как установки, предрассудки, дружеские отношения и групповые процессы и с точки зрения данной цели — получения и структурирования социальной информации. Кроме того, мы в том или ином виде затрагивали тему формирования и развития я-концепции в главах, посвященных установкам, самопрезентации, социальным влияниям, просоциальному поведению и предрассудкам.Мы также подчеркивали еще один важный момент, связанный с основными мотивами социального поведения: их можно разбить на составляющие подцели. Иногда мы стремимся получить информацию для того, чтобы упростить свою картину мира, иногда — чтобы сохранить образ себя, а иногда — чтобы получить точное и развернутое представление о себе и окружающих людях (ritman, 1998). То, какой цели служит ваше желание получить информацию в каждом конкретном случае, зависит от других особенностей вашей ситуации. Иногда нам достаточно воспользоваться самыми простыми когнитивными приемами, скажем, когда мы ожидаем, что проезжающий мимо парень на желтой машине с шашечками довезет нас до аэропорта. Иногда нам приходится более серьезно задумываться над произошедшим и предпринимать более глубокий анализ ситуации в поисках ответа, скажем, когда мы проиграли в шахматы тому, кого считали пустоголовым растяпой. В других случаях нам необходимо защитить собственное достоинство, когда мы просим, чтобы нас не соединяли с абонентом, если нам пытается позвонить наш бывший партнер, чтобы сообщить нам обо всех недостатках, которые он в нас обнаружил.