Патриция Кренвинкель росла спокойной девочкой. Она состояла в организации герлскаутов, была членом Одюбонского общества и пела в церковном хоре. Она жила в тихом районе для среднего класса, где о девушке говорили как о «нормальном, послушном ребенке». После окончания средней школы Патриция посещала католический колледж в Алабаме, а затем переехала на Запад к своей сестре. Однако в Калифорнии жизнь девочки, бывшей когда-то герлскаутом, приняла новый оборот. Она поселилась в общине, где наркотики и свободная любовь были ежедневным досугом и где традиционное общество попросту презирали. Жаркой августовской ночью 1969 года Патриция вместе с тремя ее новыми друзьями (молодым человеком и двумя девушками) подъехала к дому, расположенному в богатом районе Лос-Анджелеса. Здесь она и ее друзья начали зверски убивать абсолютно незнакомых людей. Вначале Патриция не хотела принимать в этом участие, но когда одна из намеченных жертв попыталась спастись, Кренвинкель догнала ее и несколько раз ударила ножом (Bugliosi & Gentry, 1974).
Сообщником Кренвинкель стал Чарльз Уотсон. Юноша был отличником в средней школе и звездой в атлетическом многоборье, установил рекорд штата Техас в беге с барьерами. После ареста те, кто знал Чарльза, отказывались верить в его виновность, характеризуя преступника как «мальчика, живущего по соседству», «славного парня» со «вспыльчивым характером». Однако он был, безусловно, самым безжалостным в этой группе убийц. В ту ночь Чарльз начал убивать уже на улице, несколько раз выстрелив в мальчика-подростка, хотя тот просил его о пощаде. Внутри дома еще три человека стали его жертвами. Уотсон стрелял, бил ножом, руками и ногами. Он 13 раз ударил мужчину по голове тупым предметом и 51 раз — ножом. Одной из его жертв стала беременная женщина. Она умоляла сохранить жизнь ее нерожденному ребенку, но Уотсон зарезал несчастную.
В отличие от Кренвинкель и Уотсона, имевших чистую биографию, Сьюзан Аткинс, казалось, готова была попасть в беду. Она бросила среднюю школу, став танцовщицей «топлесс» и проституткой, встречалась с уголовниками. После предыдущего ареста отец Сьюзен просил полицию изолировать ее от общества. После убийств Аткинс написала на стене слово «свинья» кровью жертв. Позднее Сьюзен хвасталась совершенным, заявляя, что убивая, испытывала огромное удовольствие.
Линда Касабиан была третьей девушкой, участвовавшей в кровопролитии. Как и у Сьюзен Ат-кинс, у Линды было тревожное прошлое: родители в разводе, у нее самой — два неудачных замужества. Однако в отличие от Аткинс, Линда не хотела принимать участия в убийстве. Она оставалась снаружи дома. Услышав крики, Линда побежала просить своих друзей остановиться, но было уже поздно. Столкнувшись с раненым мужчиной, который, шатаясь, вышел из дома, Линда прошептала: «О, боже! Я так сожалею». После неудачных попыток убедить остальных остановиться она вернулась к автомобилю.
На этом кровавое пиршество не закончилось. На следующую ночь Кренвинкель, Уотсон, Ат-кинс и Касабиан вновь приехали в фешенебельный район. На этот раз к ним присоединились Чарльз Мэнсон и еще два человека из печально известной ныне «семьи». И вновь жертвами оказались люди, абсолютно незнакомые убийцам, и вновь Линда Касабиан убежала, фактически став главной свидетельницей в ходе судебного разбирательства. Она была единственным членом группы, раскаивающимся во время судебных заседаний. Касабиан сообщила, что в то время когда другие члены «семьи» радостно следили за сообщениями в прессе о первом убийстве, «в моей голове постоянно звучало: „Но почему они делают такие вещи?"». Тот же вопрос могли бы задать и многие другие. Были ли эти убийства совершенно случайными и бессмысленными? Или же группа имела какие-то мотивы, выяснение которых, возможно, помогло бы установить связь этих убийств с «обыденным» насилием, ежегодно оставляющим после себя десятки тысяч человек убитыми и ранеными? Являлись ли эти убийства продуктом того мощного ситуационного давления, которое Мэнсон создал внутри «семьи», как позднее заявляли адвокаты? Если это так, то почему в них отказались принять участие Линда Ка-сабиан, а позднее еще несколько членов группы?
Большинство из нас никогда не будет вовлечено в нечто, хотя бы отдаленно напоминающее такое насилие, как массовые убийства «семьи» Мэнсона. Тем не менее даже при нормальном течении жизни мы можем столкнуться с проявлением насилия: драками, жестоким обращением в семье, намеренными толчками на баскетбольной площадке, жаркими спорами или тонко замаскированными оскорблениями, рассчитанными на причинение психологической травмы. В одном из недавних исследований сообщалось, что подростки имеют в среднем полтора конфликта в день, от словесных оскорблений в кругу друзей до яростных споров с родителями и кулачных боев с братьями и сестрами (Jensen-Campbell & Graziano, 2000). Что служит причиной таких вспышек враждебности? И почему люди настолько отличаются в своей наклонности к разжиганию подобных конфликтов: в то время как одни умудряются умело избегать любого проявления насилия в своей жизни, другие, похоже, сами ищут его?
Как вы узнаете в этой главе, агрессия, подобно любому другому социальному поведению, вытекает из поддающейся расшифровке модели взаимодействий между человеком и ситуацией. Вы увидите, что агрессивные поступки — от озорного поддразнивания до массового убийства — приобретут больший смысл, если понять лежащие в их основе социально-психологические мотивы.