Приведем конкретный пример: в одном исследовании у мужчин — участников эксперимента появилась возможность попросить помощи в решении механической задачи, которую они не могли разрешить, однако менее 10% воспользовались ею (DePaulo, 1982). В Японии, Швеции и США люди, получавшие деньги от другого, с большей симпатией относились к этому человеку, когда он просил их вернуть долг, чем когда он этого не делал (Gergen, Ellseworth, Maslach & Seipel, 1975). Вместо проявления благодарности граждане и правительства стран, получавших иностранную помощь, проявляют обиду и негодование по отношению к стране-благодетелю (Gergen & Gergen, 1983).
Как нам быть с этими странными тенденциями избегать просьбы о необходимой помощи и предпочитать тех, кто требует, чтобы им платили за подарки, и рисковать тем, что не получим помощи в будущем, когда мы начинаем критиковать действия и намерения тех, кто нам помогает? Хотя сложно однозначно ответить на этот вопрос, по большей части ответ укладывается в одно-единственное замечание французского антрополога Марселя Мосса (Mauss, 1967, p. 67): «Благотворительность ранит того, кто ее получает». Работа трех социальных психологов Джеффри Фишера, Эри Нейдлера и Беллы де Пауло определила характер и местоположение «раны» — это я-концепция, и более конкретно — чувство самоуважения. Эти исследователи подчеркивают, что получение помощи, даже очень необходимой, в целом не всегда позитивно (DePaulo & Fisher, 1980; Fisher, Nadler & Witcher-Alagna, 1982; Nadler & Fisher, 1986). В процессе решения конкретной проблемы помощь в некоторых обстоятельствах может угрожать самоуважению, потому что ее получение подразумевает, что человек, которому оказывается помощь, некомпетентен, неадекватен или зависим от других. В этой ситуации, чтобы поддержать позитивную я-концепцию, человек может отвергнуть предложение о необходимой ему помощи или свести ценность этой помощи к минимуму. Нэйдлер перечисляет несколько подобных обстоятельств (Nadler, 1991).

В большинстве ситуаций со времен начальной школы и до зрелости мужчины реже женщин просят о помощи (Barbee et al., 1993; Barnett et al., 1990; Corney, 1990). Ученые чаще объясняют это отличие на основании социализации, а не биологии (Nadler, 1991; Schroeder et al., 1995). То есть независимость и контроль ситуации больше соответствуют традиционно мужской (а не женской) гендерной роли. Довольно рано начинает сказываться разница в обучении независимости, так как мать реже реагирует на крики собственного ребенка, если это мальчик, чем на крики девочки (Ruddy & Adams, 1995). Так, еще в младенческом возрасте дети привыкают к поведению, традиционному для их ген-дерной роли, а мальчики уже в детстве учатся быть «маленькими мужчинами». Чтобы не нарушать эту приобретенную концепцию маскулинности, мужчины могут сдерживаться и не просить помочь. Этот взгляд подтверждает и исследование, показывающее, что различие в поиске помощи особенно сильно у мужчин и женщин, придерживающихся традиционных гендерных ролей (Nadler, Maler & Friedman, 1984).
Некоторые данные говорят о том, что желание контролировать ситуацию заставляет мужчин чаще считать, что помощь им не нужна (Bruder-Mattson & Hovanitz, 1990). Таким образом, у них меньше причин просить помощи. Теперь становится понятным злостное нежелание мужчин задавать вопросы во время путешествий и женское упрямство в этой ситуации. То, что женщины считают проблемой, когда, как им кажется, нужна помощь («Я думаю, мы заблудились. Давай подъедем к тротуару и спросим дорогу»), мужчины проблемой не считают и возражают («Заблудились? Мы не заблудились. Вовсе нет»).

На протяжении двух периодов нашей жизни тенденция к поиску помощи падает. Первый период — достаточно ранний возраст — 7 или 8 лет. Как пишут Рита Шелл и Нэнси Айзенберг (Shell & Eisenberg, 1992), одна из причин такой перемены — это развитие когнитивных способностей, благодаря которым формируется прочное чувство «я», которое может подвергаться угрозе в такой ситуации. Только в семь или восемь лет дети приобретают психическую способность понимать, что поддержка может снизить собственную значимость (Rholes & Ruble, 1986; Ruble, Feldman & Boggiano, 1976). Следовательно, только с этого возраста дети начинают защищать собственное достоинство и сопротивляются возможности получить помощь. Второй спад в стремлении получить помощь происходит после 60 лет. Кажется странным, что как только человек достигает возраста, когда ему особенно нужна поддержка, он особенно неохотно к ней обращается (Brown, 1978; Veroff, 1981). Однако снова мы можем разрешить загадку, осознав, что помощь может порой угрожать самоуважению. Пожилые люди сообщают о том, что их особенно беспокоит поддержание личного контроля и независимости (Lieberman & Tobin, 1983; Ryff, 1995). Поэтому понятно, что они могут отвергать возможность помощи, которая подвергает риску их уверенность в том, что они обладают этими качествами. Если вы захотите помочь пожилым людям, то, как показывают современные исследования и рассуждения по этой теме, вам нужно это сделать, сохранив у пожилых людей ощущение независимости и выбора. Не предоставляйте им полный контроль; вместо этого, особенно когда они в состоянии многое делать сами, дайте им возможность самим нести ответственность и выбирать, когда им требуется помощь, а когда —нет (Reich & Zautra, 1995). Они не только, вероятнее всего, воспользуются предложенной помощью, но также будут счастливее и здоровее в результате, чем те, кто не может руководить предоставляемой им помощью (Heckhausen & Schulz, 1995; Langer, 1989; Langer & Rodin, 1976).

Если бы вас попросили отгадать, как бы вы ответили на вопрос, какой человек охотнее просит о помощи — тот, кто обладает низкой или высокой самооценкой? Первое, что вам могло бы прийти в голову — это то, что люди с низкой самооценкой будут реже просить о помощи, пытаясь сохранить хотя бы ту малую толику самоуважения, которой обладают. А вот результаты исследований свидетельствуют об обратном. При выполнении учебных заданий в консультационных группах, в группах лечения от алкоголизма и при удовлетворении многих других потребностей именно люди с высокой самооценкой избегают просить о помощи (Nadler, 1991; Wills & DePaulo, 1991). Почему так происходит? Эри Надлер (Nadler, 1986) объясняет такие данные желанием этой категории людей поддерживать свой образ очень компетентного человека. Исследования подтверждают такое объяснение и свидетельствуют о том, что люди с высокой самооценкой меньше стремятся искать помощи только в тех ситуациях, когда ее получение будет угрожать их образу компетентного человека, — например, когда поиск помощи свидетельствует о низком уровне интеллекта (Tessler& Scwartz, 1972).